Н. Севастьянова / Вступительная статья к книге: Нина Луговская. Виктор Темплин. Живопись. Каталог выставки./ Владимир: Аркаим, 2023

Вступительная статья к книге: Нина Луговская. Виктор Темплин. Живопись.  Каталог выставки./ Владимир: Аркаим, 2023

Творческая судьба Нины Сергеевны Луговской (1918-1993) состоит из двух ипостасей - литературной и живописной. Сегодня очень трудно какую-то из них выделить и поставить на первый план.

В Европе Нина Луговская известна как автор юношеских дневников, за которые в 1937  году была арестована и осуждена на 5 лет лагерей. Младшая дочь политического ссыльного, левого эсера Сергея Рыбина-Луговского, она прошла тяжелый жизненный путь, полный лишений.

Сергей Федорович Рыбин (1885-1937), после указания Сталина ликвидировать всех членов партии эсеров, не раз арестовывался органами ВЧК-ОГПУ-НКВД в 1918, 1919, 1935 и 1936 годах, а в начале 1937 года был привезен в  Москву практически ослепшим из казахстанской ссылки и 1 августа расстрелян по приговору Военной коллегии Верховного суда. 10 марта 1937 г. была арестована мать, две  старшие дочери. Нина Луговская была арестована 16 марта 1937 г.  

Изъятый при обыске дневник девочки явился настоящей находкой для следователя, который вёл дело. Страницы его просто кричали, бросая обвинения в лицо власти:

24 марта 1933  Сейчас мы все живем в напряжении. Папе отказывают в паспорте. Боже мой, какая буря шумела у меня и душе. Я не знала, что делать. Злость, бессильная злость наполняла меня. Я начинала плакать. Бегала по комнате, ругалась, приходила к решению, что надо убивать сволочей. Как это ни смешно звучит, но это не шутка. Несколько дней я подолгу мечтала, лежа в постели, о том, как я убью ЕГО. Его обещания диктатора, мерзавца и сволочи, подлого грузина, калечащего Русь.

Как? Великая Русь и великий русский народ всецело попал в руки какого-то подлеца. Возможно ли это! Чтобы Русь, которая столько столетий боролась за  свободу, которая, наконец, добилась ее — эта Русь вдруг закабалила себя. Я в бешенстве сжимала кулаки. Убить его как можно скорее! Отомстить за себя и за отца.

4 июля 1933  Я никогда не смогу согласиться с сестрами, признающими в настоящем строе социализм и считающими теперешние ужасы в порядке вещей…

11 января 1936  Вот уже несколько месяцев папочка сидит в тюрьме. Как странно, что мы теперь привыкли, не ужасаемся и спокойно говорим об этом, как о самом обычном деле. Недавно кончилось следствие, и мама пошла хлопотать о свидании… Ордер дали, но только на одну маму. Мне вдруг до слез  стало обидно, и чтоб не расплакаться, я шла, стиснув зубы.

… Я жажду переживаний, сильных нравственных переживаний, от которых в душе может происходить какая-то работа, какая-то борьба…      Возможно, я еще не начинала жить. Если детство лишь приятное предисловие к жизни, то я могу надеяться на будущее, в котором для моей ненасытной на переживания душе найдется много пищи.

Юношеский, полный идеалистических представлений об этом мире дневник  стал основанием для обвинения несовершеннолетней девочки по политической статье. Нина оказалась в «Бутырке». Евгения  Гинсбург в книге «Крутой маршрут» делясь впечатлениями о Бутырской тюрьме писала, что в огромной камере ей показали девочку: «А вон ту видишь? Ребенок, правда? Ей 16 лет. Ниночка Луговская. Отец - эсер, сидел с 35-го, а сейчас всю семью взяли - мать и трех девочек. Эта - младшая, ученица восьмого класса...  За Ниночкой Луговской все ухаживают. Ей стирают штанишки, расчесывают косички, ей дают дополнительные кусочки сахара. Ее осыпают советами, как держаться со следователями».

Измученная  допросами, в конце концов Нина подписала «признание» в планировании покушения на Сталина, была  осуждена и отправлена на 5 лет на  Колыму, в исправительно-трудовой лагерь. Во время войны освобождение было отсрочено, она осталась жить на поселении. Реабилитировали Луговскую с формулировкой «за недоказанностью обвинения» только в 1963 году. После Колымы, Магадана, после личного письма Хрущеву.

По сути, тетради  Нины Луговской - это подлинные документы страшного времени. Школьница, почти ребёнок, писала правду, в святой простоте не подозревая, что в те годы даже это было актом гражданского мужества.

На подшитые к Делу Нины в качестве вещественного доказательства дневники в Государственном архиве РФ впервые обратила внимание историк Лия Абрамовна Должанская в 2001 году. Это было настоящее открытие!

После расшифровки и редактирования, при финансовой поддержке Френсиса Грина (английского физика, сына  Грэма Грина), записи Нины Луговской, оформленные в книгу «Хочу жить… Из дневника школьницы: 1932-1937» в 2003 году были выпущены тиражом 500 экземпляров.

Во время международной книжной ярмарки во Франкфурте, где была представлена книга, итальянское издательство «Frassi-nelli» предложило выпустить полный текст дневников и позаботилось о дальнейшем продвижении книги на европейский издательский рынок. В результате она оказалась переведена на все основные европейские языки и опубликована в Германии, Англии, Франции, Финляндии и Швеции, в США и ряде других стран. Так, в одночасье, Нина Луговская стала известной на весь мир.

В 1949 году, будучи на поселении, Луговская вышла замуж за художника Виктора Леонидовича Темплина (1920-1994), так же испытавшего тяжелую лагерную судьбу. Виктор Темплин был арестован в 1937 г. Вместе с отцом ему предъявили обвинение как члену «контрреволюционной  троцкистско-фашистской террористическо-шпионской организации». Виктору было всего  17 лет, поэтому он получил 5 лет лагерей. Его отец, Леон Темпель, немец по происхождению, получил высшую меру. 

После войны Н.С. Луговской и В.Л. Темплину удалось устроиться художниками в Магаданский драматический театр. Работа и общение с сильным творческим коллективом помогли формированию молодых художников. Затем они работали в качестве художников-постановщи­ков в драмтеатре Стерлитамака в Башкирии, драмтеатре в Кизеле Пермского края.

В  конце 1950-х супружеская пара переезжает во Владимир. Это старый русский город в 180 километрах от Москвы, богатый древней историей, белокаменными храмами XII-XIII вв. Жизнь здесь начинается с работы в Областном театре драмы, где Виктор Леонидович становится главным художником, Нина Сергеевна – художником-постановщиком. По воспоминаниям современников, в оформлении их спектаклей не было «явной помпезности, демонстрации сюжетного хода спектакля, оно было неброским, акварельным, это было как «тихая инструментовка для исполнителя, как негромкая музыка аккомпанемента».

С 1960 года своими живописными произведениями Луговская и Темплин начинают участвовать в областных художественных выставках. В 1962 году они расстаются с театром и поступают на работу в мастерские Владимирского отделения Художественного фонда РСФСР. Владимирский живописец Анатолий Иванович Кувин вспоминал: «Я познакомился с Виктором Леонидовичем в 1957 году, а позднее и с Ниной Сергеевной. Мы встречались с ними на выставках, обмениваясь впечатлениями, и меня всегда поражал их горячий интерес к жизни наших художественных мастерских. С уходом из театра занятие живописью стало для обоих основным делом жизни. Изобразительная манера Луговской в это время постепенно меняется, приобретая все большую экспрес­сию и декоративность».

Сохранился протокол выступления Нины Луговской на отчетно-выборном собрании Владимирского отделения Союза художников 1979 года: «В нашем Союзе слишком воцарился сегодня дух производства. Нет больше творческих отчетов молодых художников перед Правлением, не работает изостудия. Многие художники задыхаются в тесных мастерских, а у таких как я мастерской и вовсе нет…

Наша организация считается творческой и сильной, но не благодаря работе правления, а вопреки ему. Потому, что художники так устроены, что работают и в благоприятных и плохих условиях с одинаковым упорством. Они не могут не работать. Новому Правлению желаю исправить прежние  ошибки и устранить проблемы».

Нина Сергеевна была очень глубоким человеком, думающим, постоянно рефлексирующим. Всю жизнь она вела дневники, и во Владимире тоже. Писала о  своем душевном состоянии, внутренних противоречиях, о творческих сомнениях и озарениях. Некоторые страницы написаны столь откровенно, что  отзываются в сердце.

Удивительна  запись 25 июня 1978 года, которую можно считать  жизненным кредо художника: «Зелень, травы. Боже, какие травы! Все блестит, сверкает, дышит чуть-чуть. И полно радости бытия. Если жизнь не представляется тебе незаслуженной радостью, значит твой ум ложно направлен». Эти слова, написаны человеком, прошедшим сталинские лагеря, выдержавшим страшные испытания и не потерявшим способность видеть и понимать прекрасное. 

Луговская и Темплин жили и работали во Владимире в годы мощного подъема, становления и расцвета владимирской живописной школы, ее всепоглощающего доминирования в изобразительном искусстве области. Художники-основоположники этого направления – Владимир Юкин, Ким Бритов, Валерий Кокурин имели самобытное, глубоко народное понимание цвета. Их картины поражали яркостью и декоративностью. И композиционный взгляд у этих живописцев был особый – каждый из них по-своему видел мир. Бритов был монументальным и цельным, Юкин – чутким к деталям, Кокурин отличался особенно утонченным цветовым пониманием.

Не было художника, на которого необычная стилистика этой живописи не оказала бы влияния, и не только во Владимире. Народный художник России Валентин Михайлович Сидоров говорил: «Владимирцы увлекли многих своим фактурным грунтом, необычной живописью. Примкнули тогда к ним и подмосковные и российские художники. На выставкомах появились картины, написанные в их стиле.  Но на российские выставки  мы старались  работы  подражателей  не пропускать,  заворачивали.  Хватало нам этих троих».

Сохранить творческую  индивидуальность в такой  накаленной цветовой  атмосфере было сложно и  удавалось далеко не каждому.   Тем более ценным являлось желание  Луговской и Темплина    увидеть  мир  собственными глазами и по-своему воссоздать  его  на холсте. Интересен в этом плане документ – Протокол творческого отчета Нины Луговской перед Правлением Союза художников (в сентябре 1971г.) Просмотры устраивались авторам, претендующим на вступление в Союз художников России:

 - Нина  ЛУГОВСКАЯ: Я выставила работы двух  последних лет.

- Владимир ЮКИН: Сегодня мы имеем дело с художником, который желает  говорить своим языком.. Но вместе с тем, хотелось бы Нине посоветовать – цвет не просто краска, он должен звучать изнутри. А в ее работах цвет прыгает, он не завершен, где краска, где пустота.  Однако, автор обладает особым артистизмом, легкостью, которой не хватает нам.

- Николай  МОДОРОВ: Каждую работу автор пытается сделать цельной, искренней, простой. Кажущаяся нам излишней декоративность – это ее мир, ее метод.  

- Ким  БРИТОВ: С первого взгляда смотришь – все хорошо, все нравится. Но потом первое впечатление улетучивается. Дело не в артистизме,  а во вдумчивости, следует серьезнее и глубже относиться к цветовому решению. Очень цельный этюд с окном и котом. Если дело так и дальше пойдет, это будет совсем неплохо.

 - Нина ЛУГОВСКАЯ: Я со всеми замечаниями согласна. Относительно артистизма – это не самоцель, это идет больше от неуверенности. Нужно в форму глубокое содержание втиснуть. Очень много замыслов, но до настоящей картины далеко.

В 1970 годы каждое лето Луговская и Темплин выезжали в деревню, жили там месяцами, работая с утра до вечера. Для них это была настоящая творческая лаборатория. Вот  дневниковые записи тех лет: 

май 1974 г.   Приехали в деревню. …Достала палитру. Она была великолепна! Заряжена полыхающими осенними красками такой силы, что мне стало жалко и захотелось её оставить. Показалось, что такой больше не будет. На весенней серой земле она лежала как произведение искусства и несла в себе заряды такого темперамента и творчества. А потом её счистили и всё прошло...

1977 г.      В пору познания и исканий, я с Темплиным вдвоём очень часто и подолгу ездили на этюды, буквально забывая городскую жизнь, работу и удобства. И часто наши художественные впечатления переплетались воедино, рождая одинаковые мысли,  и шагая плечом к плечу, мы не давали друг другу отступать.

1979 г.   Довести до крайности напряжение. Небо зелёное, зелёное. Облака яркие розовые и лиловые. Всё набухло до потери реализма. В природе это бывает –  миг. Поля – жгучие и радостные…  Как тут быть: верность натуре  рождает грубость, скованность, а иначе –  несерьёзность пейзажа. Как тут быть?

16 мая 1983 г.  Пора прелестных облаков. Я люблю деревню именно за эту возможность – часами поглощать вечернее небо и гаснущую темнеющую землю, за удивительные силуэты чёрных деревьев, живущих новой ночной жизнью, за тонкий рисунок высоких трав на жгучем небе. И никогда не решалась написать всё это. Не разрешай душе лениться…...

Среди первых, выполненных в экспериментальной стилистике работ,  Луговская выделяет  пейзаж «Полевая рябинка».  На областной художественной выставке произведение обратило на себя внимание критики.  На обсуждении выставки  было отмечено, что это новое понимание  и новое ее отражение природы художником.  Об этой работе Нина Сергеевна писала: «Произошло прозрение! Мир явился  в таком торжестве цвета и разнообразия, чего я даже вообразить не могла. Это стало началом нового пути ( теперь иначе я уже писать не могу)».  

Визитной карточкой творчества Нины Луговской являются пейзажи, воспевающие торжество летней природы: душистые луга, зной и полуденное марево, царственно пышную зелень, отражающуюся в воде - время душистого сенокоса.

Композиции ее лучших работ построены так,  что на прекрасный, благоухающий мир мы смотрим сквозь цветущее разнотравье на первом плане. За ним расстилается водная гладь, на дальнем плане холмы, деревни,  на горизонте леса, теряющиеся  в голубоватой дымке.  А в небе  своя жизнь –  солнечный ветер и  трогает  легкие облака.  

Понимая жизнь  на земле как дарованное свыше счастье,   восхищаясь   каждым прожитым днем,  художники Луговская и Темплин     стремились в своих произведениях передать  мир таким, каким  его видят  и понимают  только  они.     Одной их важнейших  задач живописцы ставили отображение на холстах  жизни в небесах и на равнинах, огромного земного  пространства,  полного воздуха, света и цвета.

Экспериментируя, постоянно находясь в поисках, они всеми силами  старались выйти на собственное прочтение  среднерусского пейзажа, желая  при этом добиться  профессионализма и легкости  живописного изложения.   

Движение   красочных   структур в произведениях Нины Луговской отсылает к Матиссу, которым она восхищалась. Из дневниковых записей видно, что из русских художников ближе всего ей была Татьяна Маврина, которая тоже  опиралась на импрессионизм и  говорила: "После импрессионистов, Ван Гога и Матисса – земля преобразилась в глазах людей и стала умопомрачительной! Они показали, как смотреть, и уж что увидишь – твое дело!",

Индивидуальным  почерком, к которому шла  Нина Луговская  является  эмоциональная,  подвижная и пульсирующая живопись.   Её палитру  определяют  смелая  изумрудная зелень,  голубые,   синие,  розово-красные и фиолетовые тона.   Легкая, без лишней загруженности   поверхность картины, с  проглядывающим  светлым грунтом, освежающим общее  восприятие произведения – это ее фирменный стиль.   

Виктор Темплин так же,   любил и тонко чувствовал природу. Майское   возрождение  природы вызывало восторг художника. Его сердце было полно горения.  На это волне появлялись работы  «Цветут купавки» -  по­лотно, сотканное из сотен ма­леньких солнц, «Дождливый день»,  где прорисована каждая травинка, трепещущая под прохладными каплями.

Однако, в своем творчестве  он  не так виртуозен  и эмоционален как Нина Сергеевна Луговская. Он более реалистичен,   приземлен  и по-мужски  сдержан.

Но, весьма интересной и яркой    страницей  творчества Виктора Леонидовича  мы считаем декоративные  натюрморты – прекрасно скомпонованные, насыщенные цветом. В каждом натюрморте он берет фон из яркой, декоративной ткани, которая, к удивлению,  не мешает предметам, а напротив – выделяет их.  В каждой работе  видны оригинальные   стилизации, поиски и  свежие находки.  

Взаимопроникновение  жизненных и творческих судеб безусловно приводило к сближению почерка  двух живописцев. Со временем они видели и думали одинаково.   Но  в этом супружеском  и творческом тандеме  лидером,  несомненно,  была Нина Сергеевна – маленькая, энергичная, подвижная женщина.  Виктор Леонидович – крупный, вальяжный, с импозантной внешностью, очень трепетно относился к своей жене. Врозь их увидеть было невозможно - это была трогательная неразлучная пара.  Всегда и везде только  вдвоем.    Прожив рука об руку всю жизнь, пройдя сквозь тяжелейшие испытания,  эти люди не растеряли  самое важное и прекрасное человеческое  качество – способность к творчеству. Работая в одной мастерской  рука об руку, они  помогали,  направляли,  дисциплинировали и  поддерживали друг друга.  

В преддверии шестидесятилетия, в 1977 году состоялась персональная выставка Нины Сергеевны, ее творческий отчет, где она показала необычную, совершенно  новую  для Владимира живопись.   Отзывы   были самые восторженные. Приводим только один из них: «Выставка — приглашение к размышлению, где каждый мазок одухотворен, будто живой, и являет собой не только форму, но и внутреннюю сущность. Входишь в зал и будто оказываешься в саду».

В 1977 году Луговская становится членом  Союза художников России.       В 1980 году   во Владимире  состоялась   персональная выставка Виктора Леонидовича Темплина, имевшая  серьезный   успех.   

Приходя на выставки живописцев, мы смотрим на мир их глазами, понимаем мир таким, каким его видели они.  Нина Луговская и Виктор Темплин делились с нами тайной своего видения, торопились     рас­сказать о  прекрасной цветущей земле.

До последних дней Луговская не представляла себя без работы в мастерской, была активной участницей всех  художественных выставок.   Нина Сергеевна скончалась 27 декабря 1993 года, а Виктор Леонидович через четыре месяца  –  27 апреля 1994 года, оба были похоронены на Улыбышевском кладбище под Владимиром.

В декабре 2023 года  исполнилось  105 лет со дня рождения Нины Сергеевны Луговской – художника с непростой человеческой и творческой судьбой.  К  этой дате приурочена выставка произведений   Нины Луговской и  Виктора Темплина  из частных собраний  в галерее «На Чистых прудах», а также  издание каталога выставки,  который  Вы  держите в руках. 

Н. Севастьянова, 2023